Arthur Veno - The Brotherhoods Inside The Outlaw Motorcycles Clubs

2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50


Мы предоставили историю Джоно (не его настоящее имя), которого якобы сбила полицейская машина по пути домой из Бичпортского пробега. Его спина была сломана в том инциденте, оставив его паралитиком нижней половины тела, которому требовался калоприёмник. Пресса представила его жильцом, дающим формальную жалобу в Старший Надзор Полиции, он был в своих «цветах», татуировках, пирсинге, с бородой и кольцами на пальцах. Его сын был у него на коленях, пока он катался возле репортёров, чтобы заполнить свою форму PCA. Жалоба Джоно не была прокомментирована премьером Ранном. Наше политическое лобби тоже сыграло роль, Австралийские Демократы описали законы, по устранению клабхаусов «худшим предложенным законодательным актом со времени Апартеида в Южной Африке»
Следующим шагом было провести ежегодный пробег 2004 Gypsy Joker как «медийное событие», куда пригласили прессу. Пробег был в Бичпорт, туда, где вся канитель и началась. Городские власти и ключевые жители, включая владельца паба, где всё произошло, были проинформированы о приезде клуба. Клуб заверил горожан, что они хотят приехать в город и закрыть вопрос, и пригласили всех горожан на барбекю. Я также связался с правительственными организациями (кроме полиции), равно как и с выдающимися гражданами, посоветовав всем, что лучшей тактикой будет создать радушное настроение и поприветствовать клуб. Пробег был в Рождественские\Новогодние праздники, что дало прессе красочную историю в новостях вместо традиционно тихого праздничного периода. Прессе разрешили ехать с группой, и одна женщина репортёр из The Advertiser поехала пассажиром на мотоцикле с Gypsy Joker’s. (Разумеется, Филдо, ныне бывший президент клуба, позвонил своей жене и спросил добро на покатушки такой симпатичной женщины на его байке. Было ясно, что у сестёр в байкерской семье есть власть) Репортёрше понравилась поездка и она написала позитивную историю. Телевизионные вертолёты летали в воздухе и полиция сопровождала колонну спереди и сзади. То ещё было зрелище. Один раз, байкер выпал из колонны. Он ускорился, чтобы нагнать группу, а полиция его остановила за превышение скорости. Фотограф вызвался свидетельствовать в суде, что райдер не сделал ничего дурного. Я всё видел сам, так что когда я потребовал номер значка офицера — который он обязан назвать по требованию гражданина согласно закону — он попытался арестовать меня за противодействие правосудию. Старший офицер пришёл и сказал ему «отвали, приятель»
В ту ночь в пабе у Robe я увидел, что полиция ведёт разговор на повышенных тонах с репортёрами и фотографами. Когда копы ушли, мне сказали, что полиция «пыталась запугать нас за то, что мы встаём на одну сторону с bikies» Со стороны копов это было плохим ходом, выставив прессу чьей-то стороной. Полагаю, что это и стало поворотным моментом кампании. Рассказы и редакционные статьи с того момента стали более критичны к действиям полицейских в пробеге. Когда мы прибыли в Бичпорт, люди вышли на улицы, чтобы увидеть прибытие клуба. Барбекю имело успех, ни одного ареста не было. Заголовки писали «Jokers смеются. Город тепло приветствует их»
Восьмого января вышла редакционная статья The Advertiser, единственной Южноавстралийской ежедневной газеты, где было сказано, что полиция «…подстёгиваемая правительством штата могла перегнуть палку в проведении на прошлой неделе … ежегодного мотоциклетного пробега … под наблюдением … было ли это оправдано?» Это резко контрастирует с предыдущим пробегом 2001 года, когда тот же Advertiser в редакционной статье благодарил полицию за «необходимую демонстрацию силы»
После успеха на пробеге 2004 года, Gypsy Jokers вернулись к своим обычным делам. Но правительство не собиралось затихать. Генеральный прокурор заявил Парламенту, что «bikies разозлили и затерроризировали горожан» в его округе. Он заявил, что «жители сообщили, что группа bikies и бездельники собрались в общественном парке и использовали новую барбекюшницу, работающую на монетах, чтобы зажарить и съесть кота» В качестве последствия он предложил запретить употреблять в еду кошек. Радио Triple J, национальное молодёжное радио, провело интервью со Стивом Уильямсом, чтобы получить ответ клуба.
Радио Triple J: Итак, вы можете точно сказать, что байкеры кошек не жарят?
Уильямс: Ну, я о таком не слышал, чтобы члены мотоклубов аутло жарили кошек. Мы такого не делаем. Члены клубов, которые бы так сделали, были проучены своими клубами.
Радио Triple J: Позвольте прояснить, вы хотите сказать что байкеры не едят кисок?
Уильямс: [Пауза] В жареном виде нет, могу заверить, что байкеры их не едят… на остальные варианты надо сперва взглянуть.
Оказалось, что зажаренным животным была лиса, а не кошка; место было другое; люди, сделавшие это были не байкеры; а случилось это всё за 13 лет до того. Генеральному прокурору пришлось извиняться за введение Парламента в заблуждение. Она также добавил: «Я приношу свои извинения Gypsy Jokers, Hell’s Angels, Finks, Rebels, Bandidos и Descendants, а также остальным бандам … [которые] … были задеты за живое моей ремаркой в ходе дебатов»
К этому моменту кампании, авторитет Уильямса в Аделиаде стал огромен. Он и выйти из дома не мог, чтоб к нему не подошли люди, чтобы пожать руку. Он даже получал фанатские письма от Аделиадцев среднего класса. Ему нравилось внимание, и он начал отходить от клубной политики. Он всё больше начинал вовлекаться в помощь обездоленным и выражал своё несогласие с предполагаемым установившемся педофильским кругом в Аделиаде. Но он также боялся за свою жизнь. Он считал, что члены педофильского круга могут быть убийцами, как и преступные элементы в полиции и других клубах, которые не были довольны его общественной ролью. На самом деле, он стал так бояться, что построил себе большой стальной бронированный гроб, с манометрами. Это был не просто гроб, туда двуспальная кровать бы уместилась, чтобы спать с ним вместе. Он часто говорил о кровати, как о «самом безопасном месте для секса», что часто освещалось в прессе, добавляя всё больше к его растущему досье.
Я и сам изменился. Я начал терять уважение к любым властям. Начал видеть их «врагами». Однако, Джулия просто сделала свою работу и осталась в стороне. А потом всё пошло через жопу. Уильямса выбрали президентом клуба, на основании того, что он «разрулит» инцидент в Бичпорте для клуба. Но чем больше он со мной входил в проект, чем большую роль он себе находил, как, например, борьба с полицейской коррупцией и формирующимся педофильским кругом. Клуб начал уставать от этих новых вещей, и захотел снова стать секретной группой. Никакой прессы, никаких лоббирований, не быть более тёплыми и милыми. И по прошествии трёхлетнего президентства Уильямса, он становился всё более и более автократичным, теряя при этом поддержку клуба. Одним солнечным Аделиадским вечером всё пришло к кульминации. Уильямса и меня вызвали в клабхаус к Gypsy Jokers. Новое лидерство клуба заявило, что отныне мы говорим без разрешения клуба, и они хотят, чтобы мы заткнулись. Первым позвали Уильямса, пока я сидел снаружи на деревянной скамье. Ноги не доставали до земли, так что я болтал ногами как накосячивший первоклашка в ожидании директора. Внутри всё завернулось в узел и я нещадно потел. Было охуеть как страшно. Проспекты стояли на четырёхметровой стене, осматривая улицу снаружи. Внезапно один из них свистнул, чтобы дать знать остальным проспектам о приближающейся машине или пешеходе. Когда я больше уже не мог сидеть на скамейке я прошёлся на маленькое кладбище, где некоторые мемберы находят последний приют. Знание о том, что большая часть из них умерла не своей смертью меня совсем не приободрило. Неожиданно большая железная дверь в клабхаус открылась. Уильямс появился в совсем разозлённом состоянии. Он и сержант-по-оружию Брауни, кружили напротив друг друга и приговаривали, «Ну?», «Ну?» и искали возможности нанести удар. Несколько других собирались помочь Брауни. Я знал, что Уильямс носит с собой пистолет, так что была потенциальная угроза полного пиздеца. Я встал между двумя байкерами и сказал Уильямсу, «Мой черёд теперь. Мордобоем ничего не решить сейчас. Думаю, что лучше тебе подождать меня в машине и позволить мне посетить встречу, ради которой я и приехал» Брэйнс, старый друг Уильямса и уважаемый старший мембер клуба со своими двумя сыновьями, которые тоже были членами Gypsy Joker, помогли мне убедить Уильямса сесть в машину. Затем я пошёл в клабхаус и встретился с мемберами. Один стул стоял перед тридцатью или около того, у них были очень серьёзные лица. Мне предложили присесть, но я отказался. «Я лучше постою» ответил я. Китти, новый президент Jokers’, сразу сказал о деле. «Артур, если ты хочешь ещё когда-нибудь снова прийти в клабхаус к Gypsy Joker, то ты не будешь писать о Бичпорте или Gypsy Jokers» Учитывая что я уже написал бестселлер о Бичпортре, где всё детально написано, было бы сложно это выполнить. Было много дискуссий, но я понял посыл – заткнись или получи пизды. Также мне дали знать, что Уильямс изгнан из клуба на бэд стэндинге
В первой половине июля 2005 года я был в своём временном офисе, наверху борделя Stormy’s, когда я услышал снаружи шум. Прямо в проходе была квартира Уильямса. Я заглянул и увидел трёх барыг, которые что-то продавали Уильямсу. Не наркоту, другие вещи. Было ясно, что это украдено у известного человека, который подозревался в том, что участвовал в педофильском круге. Там был самурайский меч, красиво гравированный деревянный стол и сумка полная маленьких коробочек, которые были со специальными монетками. Там ещё были два больших скоросшивателя и карманный альбом, полный документов или фотографий, которые, как Уильямс позже сказал мне, изобличают человека и нескольких его пособников как педофилов. Уильями купил всё и тут же позвонил в полицию, чтобы организовать встречу и показать им то, что у него есть. Я присутствовал при его звонке и разговоре с суперинтендантом, который согласился встретиться с Уильямсом. Всё это – барыги, которые его искали, то, что он от них получил, копы, согласившиеся с ним встретиться так быстро – всё это было для меня очень подозрительно. Я сказал Уильямсу, что я не хочу иметь ничего общего с его противопедофильской кампанией. Я просто ощущал, что всё выходит из-под контроля.
Black Wind MC ®
Яндекс.Метрика